Оценить:

Книга Одиночеств Фрай Макс, Горалик Линор




17

Мечта идиотской жизни моей — переезжать с места на место, чтобы раз в месяц попадать на начало весны. Пару раз мне удавалось что-то в таком роде: попасть в январе в Крым, в феврале — в Будапешт, в марте — в Киев, а потом вернуться в Москву и там тоже быстренько свое унюхать. Но вот, может быть, в апреле надо в Рейкьявик или в Сыктывкар, скажем? И еще куда-нибудь в мае. И потом — в Южное полушарие.

Московскому Одиссею имеет смысл возвращаться домой раз в год, где-то в начале апреля. Дня на три, не больше. Разогнать очередную армию Пенелопиных женихов, спросить про отметки сына, принять душ, побриться, вдохнуть полной грудью и в путь. Нечего рассиживаться.


Эта книга посвящается Ж.,

который однажды, напившись до утраты стыда и обретения памяти, рассказал мне о своем детстве, куда более паршивом чем в среднем по стране.

Говорит:

«Однажды свинью резали. Меня тогда со двора прогнали, чтобы не смотрел».

Пауза. Добавляет:

«Лучше бы они меня прогнали, когда жизнь свою жили. На такое детям действительно смотреть нельзя».


Эта книга посвящается моим дедушкам, Джону и Ивану,

которые оставили мне в наследство лютый нрав да огненный взор — и, увы, ни единой сабли.

Приступы неконтролируемой ярости, как гласит семейное предание, привносили приятное разнообразие в жизнь моего блудного эстонского прадеда (мамин дедушка) и буйного польского деда (папин отец). Прирожденные берсерки они у меня.

Счастье, что увидеться нам троим не довелось: небось поубивали бы друг дружку. А так все в порядке: я дедушек заочно люблю и, конечно, романтизирую.

Против природы не попрешь. Ярость и гнев — первая, естественная, утробная моя реакция на всякое проявление глупости человечьей. То есть, на девять событий из десяти, в среднем.

Прежде было, скажем, девятьсот девяносто девять из тысячи, но в последнее время удалось свести к минимуму общественные свои связи. Полегчало. Всего-то девять глупостей из десяти; примерно пять из этих девяти — мои собственные, было бы из-за чего на Мировом Древе распинаться!

В отличие от дедов, я стараюсь вести себя прилично. И ведь получается, почти всегда. Все более-менее под контролем. Вовремя сделанный хладный смайл спасает кучу времени и нервов. Дыхательные техники очищают организм от обломков внутренних разрушений. Чувство юмора позволяет получать удовольствие от этих незамысловатых процедур.

Но внутренняя честность требует, конечно, совсем иного поведения. Первый сладостный миг ослепительной ярости чудо как хорош. Зубы чешутся, как у щенка. Самоконтроль — разновидность вранья, как ни крути. Хотя полезная, конечно, в быту наука.

Если верить Бардо Тёдол, дивной инструкции по выживанию после смерти, в следующем воплощении я, конечно же, попаду в мир асуров. Это такая тибетская Вальгалла, только без мяса и пива — чистое, не замутненное обжорством и бытовым пьянством мочилово, огненный адорай для гневливых. Буду там сражаться на каких-нибудь ятаганах с утра до ночи — чем плохо? С такой наследственностью, мне в любом случае ничего больше не светит.

К тому же, мне приятно думать, что там, в мире асуров, у нас семейная династия. Дедушки дадут мне фамильный парабеллум и покажут, куда нажимать.

Словом, они могут на меня рассчитывать — some time, next life.


Эта книга посвящается чайному мастеру Леше,

после беседы с которым мне приснился сон следующего содержания:

Мастера Сновидений из «…» очень друг друга любят и уважают, а потому меж ними никогда не бывает споров и ссор. Зато существует традиция дружеского соревнования, которое длится на протяжении многих тысячелетий.

У всякого Мастера Сновидений из «…» есть помощник из числа учеников, который сопровождает Мастера повсюду. Дело чести всякого Мастера Сновидений — придать своему сопровождающему необычный, диковинный вид. Чего только не придумывают: и костюмы заморские на них надевают, и прически высокие мастерят, и перья с цветами вплетают, куда только можно. Потому что, когда два Мастера Сновидений встречаются на узкой тропе в горах «…», дело обстоит так: чей помощник меньше похож на человека, ТОГО И СОН.

Этот сюжет приснился мне в виде телевизионной передачи, что-то вроде «Клуба кинопутешествий». Чуть позже диктор скучным голосом добавил, что именно с этим обычаем и связано желание колдунов и прочих шаманов иметь у себя в помощниках демонов, духов, джиннов. Потому что из человека, даже любимого ученика, такое чудище, пожалуй, не изобразишь…


Эта книга посвящается Гаяне,

которая не единожды гримировала меня и прекрасно знает, что поверх лица у меня находится рожа. Она вполне заурядна, зато подвижна, растяжима и вполне бесстыжа.

Зато под рожей у меня расположено лицо. Оно прекрасно и удивительно.

Впрочем, его мало кто видел.


Эта книга посвящается З.,

который учил меня, злобное, малолетнее (в ту пору) существо, любить жизнь.

Аргументировал так: все равно ведь выебут, так пусть уж — по большой любви.

Поэтому (и только поэтому) святым легче живется.


Эта книга посвящается Наташе и Гале,

которые учились со мною в университете.

В тех редких случаях, когда мне удавалось заставить себя посетить лекцию, они почему-то неизменно оказывались где-то поблизости. Как я понимаю, нас роднила привычка устраиваться в задних рядах.

Это, конечно, потому, что знания нам были до фени. Меня в ту пору все больше занимали всякие глупости вроде экзистенциального ужаса, а девочек, понятно, любовь.

17

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

загрузка...