Оценить:

Крабат: Легенды старой мельницы Пройслер Отфрид




17

«Я не могу оглянуться. Крабат. Мне нельзя смотреть назад! Но я слышу. И могу ответить тебе на три вопроса. Спрашивай, если хочешь!»

Вопросы давно его жгут.

«Кто повинен в твоей смерти, Тонда?»

«Больше всего я сам».

«А кто еще?»

«Узнаешь, если будешь смотреть в оба. Теперь последний вопрос».

Многое хочется узнать... Крабат думает.

«С тех пор как тебя не стало, у меня нет друга. Я так одинок! Кому я могу довериться?»

Тонда и теперь не глядит на него.

«Иди домой. Ты можешь полностью доверять тому, кто первый окликнет тебя по имени. И еще вот что на прощание. Ничего, что ты не приходишь на могилу. Я знаю, ты всегда думаешь обо мне. Это важнее!»

Медленно поднимает он руку в знак прощания и исчезает в тумане.

«Тонда! Тонда! Не уходи!»

И вдруг он слышит свое имя:

– Крабат! Проснись!

– Крабат!

Михал и Юро стоят у его постели. Крабат никак не поймет, спит он или уже проснулся.

– Кто меня звал?

– Мы, – отвечает Юро. – Слышал бы ты, как ты кричал во сне!

– Я? – Крабат удивлен.

– У тебя жар? – Михал берет его за руку.

– Нет! Мне приснился сон... – И тут он поспешно спрашивает. – Кто из вас позвал меня первый? Скажите! Мне это надо знать!

Михал и Юро отвечают, что не обратили внимания.

– Но в другой раз, – добавляет Юро, – посчитаемся, кому будить, чтобы уж не сомневаться!

Крабат уверен, что Михал позвал его первым. Юро, конечно, хороший парень, добрый, заботливый. Но все-таки он глуповат. Ну да, Тонда имел в виду Михала! С тех пор всегда, когда ему нужен был совет, Крабат обращался к Михалу.

Кое в чем Михал походил на Тонду. Крабат догадывался, что он потихоньку помогает новенькому Витко, так же, как прошлой зимой Тонда помогал Крабату, – иногда он видел их вместе.

Юро тоже помогал постоянно голодному ученику: «Ешь, парнишка, ешь побольше, станешь большим и сильным! А то ведь что это – кожа да кости!»

Вскоре опять поехали в лес. Шестеро подмастерьев, среди них и Крабат, должны были перевезти на мельницу поваленные прошлой зимой деревья. При таком обилии снега – нелегкая работа.

Провозились целую неделю, чтобы расчистить дорогу до места повала, хоть и трудились в поте лица.

Один Андруш никак не мог взять в толк – к чему так усердствовать. Заботился лишь о том, чтобы не замерзнуть. «Кто мерзнет за работой, осел, – объяснял он, – а кто потеет, дурак!»

Февраль на дворе, а днем было так тепло, что все возвращались из лесу в мокрых сапогах. Вечером сапоги приходилось смазывать жиром, и жир втирать, чтобы они не заскорузли у печки.

Все это делали сами, только Лышко всякий раз заставлял Витко возиться со своими сапогами. Когда Михал это заметил, Лышко пришлось держать ответ перед парнями. Но это не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Да что тут такого? Сапоги мокрые, а ученик на то и есть, чтобы работать.

– Не на тебя! – взорвался Михал.

– Ах так! Не суй нос не в свое дело! Ты тут Старшой?

– Нет. Но уверен, что Ханцо со мной согласен. Так что сам теперь возись со своими сапогами. А не то пеняй на себя! И никто меня не осудит! Я предупредил тебя, Лышко!

Однако досталось вовсе не Лышко.

В пятницу вечером, когда подмастерья, обернувшись воронами, опустились на жердь в Черной комнате, Мастер объявил: до него дошло, что кто-то из них потихоньку облегчает работу новому ученику. А всем им известно, что это строго-настрого запрещено. Поэтому виновный понесет наказание. С этими словами Мастер повернулся к Михалу.

– Как ты посмел помогать мальчишке! Отвечай!

– Мне жаль его, Мастер! Работа, которую ты ему поручаешь, слишком тяжела!

– Ты находишь?

– Да!

– Тогда слушай меня внимательно! – Мельник вскочил, оперся обеими руками о Корактор. – Кому я что поручаю – не твое дело. Не забывай, что я – Мастер! А тебе я преподам урок – будешь помнить всю жизнь! Все остальные – кыш! Кыш!

Он выгнал воронов, остался с Михалом наедине, запер дверь.

До полуночи слышался шум и отчаянное карканье, наконец Михал поднялся на чердак бледный и растерзанный.

– Что он с тобой сделал? – кинулся к нему Мертен.

Михал только головой покачал.

– Оставьте меня!

Подмастерья догадывались, кто выдал Михала. На другой день стали советоваться, как отплатить Лышко.

– Вытащим его из постели и устроим темную! – предложил Андруш.

– Каждый припасет палку, – добавил Мертен.

– Обрежем волосы и вымажем сажей! – буркнул Ханцо.

Михал сидел в углу молча.

– Скажи и ты что-нибудь! – подскочил к нему Сташко. – Ведь это тебя он продал!

– Ладно! Я скажу!

Михал подождал, пока все замолчали. Тихо, спокойно начал говорить, как говорил бы Тонда:

– То, что сделал Лышко, подло! Но то, что предлагаете вы, не лучше. Я понимаю – чего не скажешь в гневе. Ну, а теперь уймитесь. Пошумели и хватит. Не заставляйте меня за вас краснеть.

НАД ПОЛЯМИ, НАД ЛЕСАМИ...

Парни не вздули Лышко, но стали его избегать. Никто не разговаривал с ним, не отвечал, если тот что спросит. Суп и кашу Юро подавал ему отдельно – кто же станет есть из одной миски с подлецом?

Крабат считал это правильным. Кто выдает своих товарищей, тому платят презрением!

В новолунье, когда прибыл со своей повозкой Незнакомец с петушиным пером, Мастер снова таскал мешки вместе с подмастерьями. Старался изо всех сил, будто хотел показать, что значит работать засучив рукава. А может, выслуживался перед своим Господином?

Но чаще всего в эти зимние дни он был в отъезде. Выезжал то верхом, то в санях. Подмастерья не задумывались, по каким таким делам он разъезжает. Им-то какое дело!

17

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...