Оценить:

На войне я не был в сорок первом... Софронов Лев




31

— И чего ахаете? Вы же за свое молоко три шкуры дере­те — и ничего. Покупают.

— А корма как достаются, ты знаешь? Ну и помалкивай, Малолетний спекулянт. Из молодых, да ранний, видать.

— Не мешайте торговать, — огрызнулся я.

Молочница ушла, гремя бидонами. Меня подозвали из кар­тофельного ряда. Дедок, похожий на старый гриб, долго мял галошу в руках и сетовал:

— Не тот галош пошел, не тот. Крепости в ём нету... А ну, покажь другой.

— Наденьте очки, дедушка, — галоши-то довоенные. Вот видите —  «первый сорт».

— Соплив ты, чтоб меня учить. Вытри-ка лучше под но­сом. ..

Он потискал другую галошину, повздыхал еще минуты три и, засунув покупку в мешок, осведомился:

— Сколько дать-то тебе?

Я назвал цену. Дедок сразу сед на мешок с картошкой. — Шуткуешь, малый? До войны за эти деньги я корову себе купил.

— Так то до войны! За кило картошки вы сейчас выру­чаете столько, сколько раньше и за целый мешок не могли ваять.

Но дальше было бесполезно разговаривать с ним. Я испор­тил всю сделку, назвав случайно цену его довоенной коровы. Я готов был поторговаться с ним еще, но дед только руками замахал. Он кинул мне галоши, проворчав напоследок:

— Корову Буренушку купил я за эту цену. Так разве сравнишь ее с какими-то галошами! Она молоко дает, а они? Тьфу, нечистая сила, сгинь с глаз моих, покуда милиционера не позвал.

«Нечистая сила» поплелась в другой конец рынка. Там ко мне подошел солидный дяденька в кожаном пальто. Сапоги у него были хромовые, дорогие, но... без галош. Сердце мое екнуло. Вот он, настоящий покупатель. Дяденька первым делом осведомился о размере. Сразу видно, что не перекупщик. Тех размер не интересует. Им бы вырвать добычу за бесценок. Раз­мер дяденьке подошел. Он не стал щупать галоши, а только поинтересовался:

— Одинаковые? А то купишь один меньше, другой больше.

Сразу видно, что непрактичный дяденька. Ценой совсем не интересуется. Наверное, какой-нибудь научный работник.

— Одинаковые, — успокоил я его и приложил галошины подошвами одну к другой. — Только цены-то знаете сейчас ка­кие? Вы уж не пугайтесь.

— Знаю, знаю... Но ведь и без галош не проходишь. Не так ли? Сразу ревматизм схватишь.

— Конечно, — сказал я, — а после ревматизма — порок сердца, и отдавай господу богу концы.

— А ты начитанный малец, — одобрительно сказал дядень­ка. — На сколько же ты меня разоришь?

Мне не очень хотелось разорять его. Но ведь Сашка-то про­дешевил со своей парой. Я храбро назвал свою цену.

Дяденька почесал кончик носа. Самообладания у него нельзя было отнять. Несомненно, что передо мной стоял чело­век со стальной силой воли. Это меня даже испугало. Не опера­тивник ли он, чего доброго? Сейчас схватит меня за шиворот и потащит в милицию. Прости-прощай тогда ремесленное. Спеку­лянтов по головке не гладят. Сажают их, сажают, а они снова, как поганки из-под земли, появляются. Если бы не фронт, мы с Воронком, может быть, и не стали продавать галоши. Может, мы сами щеголяли бы в них. А теперь вот арестует меня этот оперативник ни за что ни про что. И как я не догадался, что он из милиции? А еще психологом себя считаю. Вон какие у него пронзительные глаза. С такими глазами только в мили­ции и работать. Никакой он не научный сотрудник. Научные сотрудники в кожаных пальто не ходят.

— А если дешевле? — сказал дяденька.

У меня гора с плеч свалилась. Нет, все-таки он имеет отно­шение к науке. Оперативник не станет торговаться. Ни к чему это ему. От радости, что передо мной не переодетый милици­онер, я сбросил сразу треть первой цены. Ну их, эти галоши, к аллаху! Наживешь еще с ними беды. Сашка-то вот гораздо благоразумнее меня поступил: избавился от них сразу, и точка.

— Цена устраивает меня, — бархатным голосом сказал дя­денька.

Он стал отсчитывать деньги прямо на моих глазах. Их у него было порядочно. Ну и зарабатывают же эти научные сотрудники! Напрасно я уступил ему галоши так дешево. Он бы и за первую цену купил.

— Правильно? — спросил мой покупатель.

— Все верно, — подтвердил я.

— А это не милиционер там идет? — обеспокоенно скосил он в сторону свои пронзительные глаза.

Я оглянулся и засмеялся:

— Что вы! Это какой-то военный.

— Ну, держи. — Он протянул мне пачку денег и забрал галоши. Проверять было не к чему: он же на моих глазах от­считывал эти крупные купюры.

— Носите на здоровье, — благодушно сказал я, — теперь вам никакой ревматизм не страшен.

— Благодарю, мой юный друг, — вежливо ответил дядень­ка и удалился солидной походкой.

— Вот это я! Надо быстрее разыскать Воронка, порадовать его. Я нашел его у чародея с тремя картами. Сашка стоял там как приклеенный.

— Порядок? — спросил он меня, на секунду оторвавшись от трех карт.

— Еще какой! Продал их академику. Денег у него — пруд пруди. Вдвое больше тебя взял.

— Да? — удивился Сашка и сказал: — Смотри, какая инте­ресная штука. Надо угадать из трех карт пиковую даму. Уга­дал — получай полста. Здорово?

— Здорово! — сказал я. — А если не угадаешь?

— Тогда гони полста. Все справедливо. Он ведь тоже рис­кует.

«Он» был мужчина с лиловым носом и красными, как у кро­лика, глазами. Около него толпилось порядочно народу. Но желающих испытать счастье почти не находилось. Впрочем, один гражданин в очках осмелился. Он прижал карту пятер­ней и сказал:

— Эта!

— Деньги на бочку, — сказал лиловый нос.

Гражданин помахал сторублевкой, не снимая с карты руки.

— Смотрите, — разрешил чародей.

Толпа замерла, вытянув шеи. Гражданин за уголочек тихо­нечко перевернул карту. Пиковая дама! Лиловый нос сокрушенно развел руками.

31

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор