Оценить:

Холоднее войны Камминг Чарльз




37

– Занавес, – закончил Том.

Минуту они стояли молча.

– А что Пол говорил на этот счет? – спросил Том.

Амелия немного удивилась.

– Он согласился в этом покопаться. Сказал, что не доверяет Клекнеру и ему не нравится Бегг. Дескать, что-то с ней не так. Мы договорились никогда не обсуждать это с помощью наших обычных каналов. Никаких телеграмм, телефонов и так далее.

– Ну разумеется. – Том подумал, что Амелия собирается продолжить, но она молчала. Просто смотрела на линию горизонта за минаретами, окружавшими Золотой Рог. – И?.. – подтолкнул он.

Амелия обернулась. Ее глаза застилали слезы.

– И больше я его никогда не видела.

Глава 20

На пляже никого не было.

В полном одиночестве Яннис Кристидис сидел на влажном песке и слушал, как волны тихо накатывают одна за другой. Он ни о чем не думал – его мозг был практически парализован алкоголем. Было два или три часа ночи; он уже давно потерял счет времени. Покопавшись в кармане рубашки, он достал скомканную пачку «Ассос» и неловко вытряхнул на песок сразу три сигареты. Две из них тут же подхватил ветер. Третью Кристидис поймал и сжал губами. Потом полез в карман штанов за зажигалкой.

Последняя сигарета приговоренного. Он даже не чувствовал вкуса табака. От первой затяжки его голова запрокинулась, и он увидел черное небо и мигающие, двоящиеся в глазах звезды. Затем выдох – и Кристидис наклонился вперед и со стоном повалился набок.

Он заставил себя встать. Оперся кулаком в землю и сел прямо. Снова посмотрел на воду, на черную ночь, на силуэт рыбацкой лодки, маячившей метрах в пятидесяти от берега. Это был его остров. Это была его жизнь. Это было его собственное решение, и ошибка оказалась слишком большой, а стыд и вина – невыносимыми. У него было все для того, чтобы жить, и при этом совершенно незачем жить.

Теперь он был уверен, что сделает это. Кристидис сунул сигарету в рот и обеими руками принялся копать песок, как будто собака, которая собирается припрятать кость. Песок был густой и тяжелый, горка росла, и вскоре он забросал себя по самые колени.

В детстве он играл на этом самом пляже.

Сигаретный дым вдруг обжег ему горло, и Кристидис закашлялся. От порыва ветра заслезились глаза. Он выплюнул сигарету. По подбородку побежала струйка слюны, и он вытер ее рукавом. Затем ощупал свои промокшие брюки, вытащил бумажник и бросил его в выкопанную яму. Туда же полетели часы и обручальное кольцо. Потом Кристидис принялся кидать песок обратно в яму. Звук волн внезапно стал громче, словно прилив заторопился к берегу, чтобы унести его с собой. Должно быть, просто несколько минут назад по проливу прошел корабль. Это Яннис пока еще осознавал. Возможно, он не был так пьян, как думал.

Он похлопал по песку, заравнивая яму, поднялся на колени, потом, пошатываясь, встал. Он даже не знал, зачем только что закопал свои личные вещи на пляже. Наверное, затем, чтобы его смогли опознать. Чтобы знали, что его больше нет, что он ушел. Иначе пройдет всего пара часов, и кто-нибудь обязательно подберет и бумажник, и кольцо, и часы. Кристидис стащил с себя брюки вместе с трусами, потом рубашку. Кинул пачку сигарет на песок. Прыгая на одной ноге, он снял носок, затем другой. «Почему я вообще в носках? – вяло подумал он. – Почему все еще не снял их?» В голове вдруг стало черно и пусто от шума моря, от ночи и от страха. Он боялся того, что собирался совершить.

Кристидис сделал неуверенный шаг вперед и споткнулся. В глубине души он все еще надеялся, что кто-нибудь заметит его и остановит, не даст ему двинуться дальше. Но никого не было. Он вошел в воду и почувствовал, как песок опускается ниже, что он идет по отлогому склону. Вода доходила ему уже до груди. Море ворвалось в рот, и он невольно стал отплевываться и жадно хватать воздух. Повинуясь инстинкту, он поплыл. Дальше от берега. Двигаться.

И алкоголь, и страх сразу же выветрились. Он миновал лодку, направляясь прямо в открытое море. Огибая корму, он едва не дотронулся до нее, но сдержался, понимая, что если сделает это, то уже не отпустит ее. Так что он проплыл мимо, затем оглянулся и посмотрел на мягко покачивающийся силуэт. Пляж был черный и коричневый одновременно, и у него уже не хватало дыхания. Он мельком подумал о своей одежде там, на берегу, на твердом мокром песке и о закопанном бумажнике рядом. Все это уже прошлое. Его жизнь – прошлое.

Он энергично работал руками, то и дело оглядываясь на Хиос. В уши заливалась соленая морская вода. «Не будь трусом, – сказал он себе. – Не возвращайся к тому, что ты уже пережил». Он старался повернуться к своему стыду спиной; окружить его непреодолимой стеной. Он думал, что время все поправит, все залечит. Все забудется. Но все оказалось не так.

Он с новой силой поплыл вперед. На восток, к побережью Турции, все дальше и дальше от Хиоса. Теперь он уже действительно сильно устал. Стало холодно, его затрясло. Это хороший знак, он знал. Море в конце концов забирает его себе.

Глава 21

Том был уверен, что это не Тремэйн. О Ландау и Бегг он не знал почти ничего. Ему хотелось намекнуть Амелии, что Чейтер, скорее всего, имел такой же, если не больший, доступ к информации ЦРУ, как и Райан Клекнер, и потому является полноценным подозреваемым в охоте на крота. Почти одновременно он подумал, не предложила ли Амелия пристальнее приглядеться к Чейтеру кому-нибудь еще. Это было очень и очень вероятно. После гибели Пола Амелия вела себя очень сдержанно, недоговаривала, скрывала все, что только можно было скрыть. Она понимала, что вряд ли следует полагаться на Тома как на бесстрастного судью в деле Чейтера. Скорее всего, она действительно поручила Чейтера преданному сотруднику. Но кому?

37

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор