Оценить:

Русские были и небылицы Кузнецов Игорь




53

Припасла все это молодуха, сидит одна-одинешенька по-прежнему, а голос не объявляется, так что она о нем и забывать стала. Сидит она однажды вечером, задумавшись; вдруг завыло в трубе сильнее прежнего:

– Упаду – расшибусь!

Сначала молодуха оробела, потом оправилась и тотчас разостлала скатерть и проговорила, по совету соседки, немудреные слова.

Клад рассыпался из трубы серебром прямо на скатерть.

* * *

Клад-печь

Шел солдат со службы и в одной деревне попросился ночевать. А хозяева говорят:

– Мы бы рады тебя пустить, да у нас в дому нехорошо, сами дома не ночуем – летом в мазанке, а зимой к соседям уходим – у нас печка кричит.

– Ну, – говорит солдат, – я никакой печки не боюсь, была бы теплая, и там как хочешь кричи, а я спать буду. Мне бы только отдохнуть.

Они его пустили. Поужинали. Он – на печку, а они – в соседи ночевать.

И вот этот солдат спит. А часов в одиннадцать, а может быть, пораньше или попозднее, начала под ним печка возиться. Возится и возится. И кричит:

– Развалюсь! Раз-ва-люсь!

А потом все сильнее начала возиться, уж ей терпенья нет. И принялась еще громче кричать:

– Развалюсь! Развалюсь! Развалюсь!

Солдат думает: «А ну как и в самом деле развалится, да еще меня кирпичом придавит?!» Он с печки долой. Обуться хотел, один сапог нашел, а другой – нет. А она все кричит. Он ищет сапог, не найдет… А она кричит:

– Развалюсь! Развалюсь! Развалюсь! Развалюсь!

Он и сказал:

– А, шут с тобой, разваливайся!

Она, верно, только этого слова и ждала – тут же и развалилась. Развалилась, а вместо кирпича – золото! Ну, солдат, конечно, и сам попользовался, и хозяевам много осталось. И ему хорошо, и им хорошо. И стало им можно в избе жить, больше у них печка не кричала.

...

Блуждающие огоньки

Блуждающие огоньки, к которым боятся подходить в лесу, на кладбищах, в заповедных рощах, в местах, где прежде были поселения или разрушенные строения, показывают клады.

Когда покажется счастливцу клад, он должен проговорить: «Чур! Чур! Свято место – чур, Божье да мое!» Или: «Чур, мой клад с Богом напополам!»

Затем желающий получить клад должен кинуть на место клада шапку с головы, что значит оставить в залог голову и никому не поведать тайны. Наконец, приговаривают: «Аминь, аминь, аминь, рассыпься!» Последние слова говорятся по тому случаю, что клады обычно являются в виде огоньков горящих воскуяровых свечей, золотых петухов и пр.

...

В дороге

28 ноября 1905 года утром я выехал из Петрозаводска. Подморозило. Пара лошадей быстро несла меня в село Шуя. Тарантас усердно отсчитывал каждый толчок, не особенно приятно развлекая тем путешественника. В Шуе я пробыл с 10 ч. утра до 6 ч. вечера. На ночлег направился в Суну. Опять пара лошадей, но уже не быстро неслась эта пара, да и не могла нестись, если бы и хотела: дорога от Шуи до Суны была покрыта льдом с незначительными промежутками проталин. Лошади и тарантас постоянно скользили. Ямщик и я поминутно усердно выкрикивали: «Тпру-тпру-тпру-тпру-тпру-тпру» – и также усердно балансировали на тарантасе. И приятно и полезно!

– Нет уж, Федор, поезжай лучше шагом, – сказал я своему вознице.

– Да и то, барин, лучше. Эдакая беда-горе, прости ты, Господи, – бурчал Федор.

Поехали шагом. После понесенных трудов по части выкрикивания «Тпру-тпру, тпру» и балансирования на тарантасе мы с Федором отдыхали, молчали. Лошади плелись. Быстро пронеслась вперед мимо нас пара с колокольчиком.

– Спаси ты, Господи! Эка ведь несется, – изрек Федор.

И опять молчание. Вечер был очень темный. С обеих сторон дороги лес. Чувствовалось жутковато. Нужно было говорить: все веселее.

– Что это там блестит, Федор? – спросил я своего ямщика, указывая ему на лесную прогалину.

– Ничего не вижу, – был ответ.

– Да смотри, вон на прогалине огоньки, – продолжал я.

– Это так, барин, кажется, – может, от темноты, а может, и другое что.

– А что другое что?

– Бывает разное. Говорят, эти огоньки клады показывают. Вот недалеко от деревни Заозерья, Соломенского прихода, есть небольшой остров Тихон-Наволок, на нем многие по ночам видят огоньки: как свечки горят, – продолжал Федор. – Там клад непременно есть. Только трудно его взять: его достанет тот, кто проедет по одноночному льду на одноночном жеребце. Мой дед чуть не взял клад и без этого. Дед жил до ста лет и умер еще недавно. Он раз пахал на Тихон-Наволоке. Земля на острове мягкая, без камешка; лошадь была хорошая. Пахал дед, ни за что не задевая. Вдруг слышит дед, – соха за что-то зацепила и лошадь никак не может сдвинуть ее. «Но!» – говорит дед. Лошадь ни с места. «Но!» – и опять не везет. «Да, но же, черт тебя побери», – крикнул дед, рассердившись. Лошадь опять ни с места. Дед пошел посмотреть, за что задела соха, и видит, что задела за какой-то замок с пробоинами. Дед взял этот замок себе и продолжал пахать. К вечеру закончил пахоту и поехал домой. Настала ночь, старик спит и видит сон. Является ему старец и говорит: «Если бы ты не сказал черного слова “чёрт”, было бы богатства не только тебе, но и внукам и правнукам твоим на всю жизнь».

– Тпру-тпру-тпру, – закричал Федор и задергал вожжами. – Что это за оказия?

Присматриваюсь, – впереди стоить тарантас с кибиткой. Подъезжаем. Оказалось, быстро промелькнувшая мимо нас пара лошадей с колокольчиком, поскользнувшись на всем ходу, упала и теперь ямщик выбивается из сил, поднимая лошадей. Седок ругает его самыми жирными словами. Подняли лошадей, и кибитка с ругателем помчалась дальше. Мы поплелись опять шагом.

Загрузка...
53

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...