Оценить:

Последняя ночь колдуна Синявская Лана




77

– Если в этом городе и есть девица, которую надо спасать, то она сейчас передо мной, – произнес он тихо.

– Тоже мне рыцарь на белой кобыле! – фыркнула Глаша.

– Ты что-то имеешь против рыцарей? – деловито осведомился он.

– Нет. Против коней. Особенно – белых.

Глава 27

Глаша рассказала Павлу все. Она и сама не понимала, как это получилось, что все копившееся в ней выплеснулось наружу. Он слушал внимательно, не перебивая, но чем дольше она говорила, тем яснее понимала, что, по большому счету, ничего не добилась. Свет в конце тоннеля так и не забрезжил. В какой-то момент она вдруг почувствовала страх, что ее рассказ покажется ему глупым и бессмысленным, хотя до сих пор она казалась самой себе умной и находчивой. Они проговорили несколько часов. Райский больше не пытался дотронуться до нее, и ее это почему-то обижало. Она так хотела, чтобы он дотронулся, что только об этом и думала. От этого мысли путались, язык заплетался, а щеки алели как-то особенно ярко, предательски. Расстались они уже под утро. После его ухода у нее в голове созрело решение. Когда она вытряхнула из шкафа весь свой гардероб и плотно утрамбовала его в большие пакеты, за окном стало совсем светло. Пыхтя и отдуваясь, она оттащила пакеты на помойку, все до единого. Никакого сожаления она не испытывала. Наоборот. Ей стало легко и весело, как когда-то в школе, когда неожиданно выдавалась возможность прогулять уроки. В восемь она стала собираться на работу. Обычно этот процесс занимал у нее минут двадцать от силы, включая умывание, завтрак и чистку зубов. Сегодня она едва уложилась в полтора часа. Она взглянула на себя в зеркало и тихо ахнула, с трудом узнавая себя в чувственно-элегантной стройной девушке с распущенными по плечам рыжими густыми волосами. Глаша никогда не испытывала особой любви к своему телу, которое вечно прятала, а тут вдруг, против воли, залюбовалась, глазея в зеркало, как в подсвеченную огнями витрину дорогого магазина. Она заново узнавала свое лицо, разглядев и тайную печаль в уголках… сексуального рта, и большие глаза, очень взрослые и немного усталые, и роскошную гриву волос редкого, медного оттенка, который так удачно подчеркивал облегающий бирюзовый кашемировый джемпер из ее новой коллекции. Кожа в глубоком декольте будто светилась. Глаша и не знала, что у нее такая… светящаяся кожа. В новой одежде она чувствовала себя немного неловко, как в чужом бюстгальтере, но Глаша уже понимала, что назад пути нет, что теперь она – настоящая: яркая, броская, уверенная. Хорошо, что она успела вовремя, пока старость не отобрала у нее последнюю возможность побыть собой, окончательно и бесповоротно поглотив тело, мысли и душу. Она больше никогда не будет стыдиться быть красивой, потому что отныне ей безразлично, одобряют ее окружающие или нет.

* * *

Славика Глаша заметила издалека и удивленно взглянула на часы. Без двадцати десять. Интересно, каким ветром его занесло к магазину за двадцать минут до открытия? Славик топтался у входа и нервно курил, зажав под мышкой стандартный букет из трех роз в кружевной целлофановой обертке. У Глаши мелькнула мысль, что он ждет вовсе не ее. И эта мысль ее обрадовала. Оказывается, за последние дни она совсем забыла о существовании мужа. Славик заметил девушку. Вначале он лишь мельком скользнул по ней взглядом, не узнавая в новом облике, потом дернулся, заморгал и уже уставился, не отрываясь. Он отбросил сигарету в лужу, туда же уронил букет, позабыв про то, что он у него под мышкой – он никогда не дарил ей цветов, – поднял букет, разбрызгивая мутную воду, встряхнул им, словно веником, а затем для чего-то спрятал многострадальный букет за спину.

– Привет, – сухо поздоровалась Глаша, еще надеясь проскользнуть мимо.

– Здравствуй, – просиял он. – Шикарно выглядишь.

Еще недавно она бы смутилась, зарделась и принялась бы неловко оправдываться. Но сегодня она была готова к комплиментам и приняла их как должное. Поэтому в ответ на его слова она ограничилась коротким кивком и спросила, впрочем, без особого интереса:

– Цветочки кому? Мне?

– Тебе, конечно! – Славик суетливо сунул ей в руки букет. На хрустящей пленке от воды появились неопрятные разводы, и Глаша взяла букет с опаской, боясь запачкаться.

– Ты чего пришел-то, Славик?

– Как это чего? Соскучился. – Глаша нутром чувствовала, что он врет, но спорить было лень. – Послушай, Глашенька, я тут подумал… – начал Славик, преданно глядя ей в глаза. Он не готовился к разговору, уверенный, что уговорит ее без труда, и теперь растерялся, потому, что перед ним была не привычная Глаша – покорная, робкая, смотрящая ему в рот, – а кто-то новый, совершенно чужой и даже опасный. Он понятия не имел, как с ней разговаривать, и чувствовал, что ей – страшно сказать! – с ним скучно.

– Так о чем ты подумал? – напомнила новая Глаша нетерпеливо. Он пробормотал что-то невразумительное, разглядывая ее ноги в стильных замшевых сапогах. Эти сапоги он прекрасно помнил. Его мать – отчаянная модница – заказала их в Париже, но они оказались ей малы. Деньги были уплачены, девать сапоги было решительно некуда, не отправлять же обратно в Париж, в самом деле? И тогда сапоги решили презентовать Глафире, у которой была маленькая нога и очень кстати намечался день рождения. Глашка подарок приняла с благодарностью, но ясно было, что сапоги она никогда носить не будет. И вот теперь она постукивает изящным каблучком по мерзлой земле и чувствует себя в модной обувке вполне уверенно. А он-то полагал, что она и шагу на каблучищах ступить не сможет.

77

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

загрузка...