Оценить:

Чёрная звезда Семенова Мария, Разумовский Феликс




18

Скоро стала видна стена, опоясывающая городские посады. Дополняемая снизу глубоким рвом, она в случае опасности была главным рубежом обороны. Даром что деревянная, она была двойной, сделанной из крепчайшего чёрного дуба, заполнена каменно утрамбованной землёй и усилена на совесть могучей каменистой насыпью – «хрящом». Трёхъярусные башни с боями, над воротами – гулкие полошные колокола, а когда въехали в город по подъёмному мосту, стало видно, что во рву не только стоит вонючая вода, но ещё и торчат сваи, называемые частиком. Утыканные железными спицами, густо покрытые слизью и ржой… не то что купаться, близко подходить не захочешь!

А дальше пошёл собственно город. С просторными, крепко огороженными дворами, лавками, торговыми рядами, с широкими замусоренными улицами, сходящимися к площадям. Уже вечерело, шум на торжищах стих, зато вовсю разгорались свечи в кружалах, харчевнях и погребках. Густо пахло дымом, протухшей рыбой, человеческими отправлениями, падалью. После лесных просторов, напоённых благоуханием, город представлялся грязным застенком.

Наконец главная, кое-где мощённая торцами улица привела к кремлю – старой, срединной части города, где и располагались княжеские хоромы. Кремль, как и полагалось ему, был крепостью. С такими воротами, что дубовый таран изломаешь, а не возьмёшь. Хвала богам, ворота эти были открыты. Всадники проехали сытный, кормовой, хлебенный дворы, миновали медоварню, обогнули тюрьму… и увидели наконец узорчатую ограду, из-за которой выглядывали затейливые кровли.

Наконец-то остановились перед высоким крыльцом с пузатыми деревянными колоннами. Как из-под земли явились слуги, захлопали двери, забегали жильцы, кто кинулся к лошадям, кто к воям, кто к дивного вида лосю. Всё здесь было полной чашей – и стол, и кров.

– Слушай меня, боярин, слушай и запоминай, – сказала Властилена опять-таки воеводе. – Князю передай, что приду к нему ровно в полночь, пусть не спит и ничего в рот не берёт. А ты до того возьми три дубовых полена, с бережением сожги, а угли положи в серебряный рассольник и накрой крышкой, дабы тлели. Возьми также серебряную четвертину и налей в неё чистой ключевой воды. И чтобы четвертина эта вместе с тем рассольником с углями к полуночному часу стояла в покоях у князя. И смотри, боярин, всё сделай сам, исполни с отменной точностью и с усердием, не передоверяй никому. От сего зависят жизнь и здоровье князя. А мне вели истопить мыльню да распорядись насчёт холодного кваса. И пусть это будет квасок имбирный…

Полночь

Этим вечером болезнь, словно предчувствуя схватку со знахаркой, взялась за князя основательно. Его мучительно трясло, ломало суставы, какие обиды – мысли-то в разные стороны разлетались, а глаза на белый свет не смотрели. Сидя у протопленной печи, он дрожал, как с лютого мороза, и временами помышлял о приходе смерти. Однако княжеское достоинство обязывает – Любомир по-прежнему держался с достоинством и твёрдостью. Не желая встречать знахарку в постели, босой, в рубахе и портах, сидел за шахматной доской. Двигал точёные фигуры, вроде бы играл сам с собой, а на самом деле пытался повернуть время вспять, плохое ли, хорошее, – всё вспоминал, что в жизни было.

А что, он неплохо прожил свою жизнь, словно по радуге прошёл. Был и мужем, и отцом, и братом, и воином суровым, и беспощадным судьёй… Миловал, карал, вершил справедливость, забирал чужие жизни и честно ставил на кон свою. И никогда не предавал, не покрывал себя позором, постыдно не кривил душою на потребу зла. Смело может он взглянуть в глаза и своим воинам, и любимым некогда женщинам, и малым детям – совесть его чиста. Пусть является смерть, жалеть ему не о чем…

…А всё равно подскочил, когда скрипнула дверь. Но не смерть явилась его забирать – вошёл боярин Кремень.

– Извини, князь, что побеспокоил. Вот, знахарка наказала, угли дубовые да вода родниковая.

Положил на стол берёзовый торец, на него поставил серебряный рассольник, рядом утвердил запотевшую четверть. Мельком посмотрел на князя, вздохнул, сурово нахмурился и вышел.

Эх, боярин, боярин… Ты всегда был для своего князя и другом, и наставником, и добрым отцом. А ведь верно говорится, не приведите, боги, пережить детей своих…

– Благодарствую, боярин, – еле слышно пробормотал князь.

Посмотрел на шахматную доску, поднял взгляд на поставцы. На верхней полке стояли заморские, в виде четырёхугольной башни часы. Стрелка стояла неподвижно, по оси ходил цифровой круг, и сейчас он как раз замер в положении «полночь». Звонко начал бить крохотный колоколец, замахал крылами орёл на вершине башни, и дверь в палаты князя подалась, пропуская женщину в короткой рубахе. Она была боса и простоволоса, а в руке держала кожаный мешок.

– Здравствуй, князь, – быстро поклонилась Властилена и кивнула на шахматную доску. – Что, никак любишь со смертью играть?

В той стране, откуда происходила игра, её ещё называли «смертью правителя».

С приходом ведуньи в хоромине повеяло лесом, травами, вольной свежестью нехоженых боров… и крепким, полным жизни женским естеством. А голос у Властилены был звонкий, раскатистый, похожий на журчание ручья. Хотелось подойти к ней поближе, ощутить всем телом её тепло, заглянуть поглубже в глаза. Обнять… да так и остаться с нею навеки.

– Здравствуй, Властилена, – кивнул князь, глянул изумлённо, смешал фигуры на доске и сказал: – Играй не играй, а последнее слово всегда будет за ней. Её небось не обманешь.

Голос прозвучал хрипло. Таких красавиц он никогда в своей жизни точно не видел и не увидит… и не важно, что рубаха у ней без опояски…

18

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

загрузка...