Оценить:

Ради тебя Чемберлен Диана




41

Ее колени были прижаты к груди, и желание, которое это простое ощущение разбудило в ней, застало ее врасплох. Она уже давно отказалась от сексуальной части себя. Так много времени прошло с тех пор, как она чувствовала сексуальное влечение к мужчине, что она убедила себя, что не хочет этого вовсе, не нуждается в этом. Она жила эти последние три года ради Софи. Ее тело было не чем иным, как инструментом, чтобы заботиться о дочке.

И вдруг сейчас, почти виновато, она почувствовала, как жизнь возвращается в это механическое тело. Она представила Лукаса тут, на диване, рядом с собой, с улыбкой в бледных глазах, согревающей ее. Он целовал бы ее, обнимал. Он положил бы ее на диван и сам бы лег рядом с ней, прикасаясь к ней нежно, так, как он прикасался совсем недавно к ее руке. Фантазия была бурной и незванной, а оттого восхитительной, и она поразила ее, когда вдруг дошла до ее сознания. Она ведь больше не была фантазером — мечты лишь мешали справляться с реальностью.

Завтра он придет вставить стекло, и ей нужно быть тут, когда он придет. У нее было ощущение, что Лукас может сделать ее фантазию реальной. Он уже дал ей надежду.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


С того места на кровати Софи, где она лежала, Жаннин могла слышать, как машина едет по дороге, посыпанной гравием. Когда она заехала за поворот возле коттеджа, свет фар прорезался сквозь окно в комнате Софи и упал на лампу в виде Винни-Пуха, стоящую на прикроватной тумбочке. Обычно Лукас припарковывал машину на улице и входил так, чтобы ее родители не знали, что он здесь, но этим вечером все изменилось.

Отложив плюшевого мишку, она попыталась встать, но обнаружила, что не может пошевелиться. Какая-то невидимая сила приковала ее тело к кровати. Она услышала, как Лукас стучит в дверь, и открыла рот, чтобы пригласить его войти, но не смогла вымолвить и слова.

Он постучал опять, и она услышала, как он сам вошел.

— Жаннин?

— Я в комнате Софи, — прошептала она, но он ее не услышал.

Он прошел через маленький домик, и, когда она поняла, что он в коридоре, снова позвала его.

На этот раз он ее услышал. Он вошел в темную комнату и подошел к кровати.

— Подвинься, — произнес он тихо.

Он лег рядом, нежно ее обняв. Она прижалась к нему, и он почувствовал ее дыхание на своей шее, оно было учащенным и поверхностным, но она не плакала. Сейчас, по крайней мере, глаза ее были абсолютно сухими.

На протяжении минут десяти они оба молчали, он держал её в объятиях и поглаживал по спине.

— Ты все еще веришь в чудеса? — наконец спросила она его.

— В те, которые совершает человек, — да.

— Нам бы не помешало сейчас чудо, — сказала она.

— Да, — согласился он. — Не помешало бы.

— Я чувствую, будто меня наказывают.

— За что?

— За то, что отказалась от традиционных методов лечения. За то, что отправила ее на эти выходные в лагерь, игнорируя мнение Джо. Я не обращала внимания на советы врачей, и теперь видишь, что произошло?

— Случилось то, что Софи чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы рискнуть так, как любая другая восьмилетняя девочка постоянно рискует, — сказал он. — Разве ты этого не понимаешь, Жан? Разве ты не можешь избавиться от чувства вины и понять это?

— Может быть, если бы она сегодня вернулась, я поняла бы. Но сейчас… где бы она ни была… — Жаннин содрогнулась. — Представляю, как она напугана.

Он крепче обнял ее, а потом отпустил, положив руку ей на живот.

— Боже мой, как ты похудела, — сказал он. — Когда ты последний раз ела?

Она попыталась вспомнить.

— Я не знаю. Вчера, наверное. Я пообедала еще до того, как узнала, что она пропала.

Это казалось так давно.

— А сегодня ты ничего не ела?

— Нет.

Лукас встал.

— Тебя надо накормить. Я помогу тебе подняться.

— Я не голодна.

— Тебе нужно что-то поесть. — Он помог ей сесть. — Давай, Жан, серьезно. Пойдем.

Она позволила ему проводить себя в кухню и посадить на один из стульев у стола. Открыв ближайший к окну кухонный шкаф, Лукас заглянул внутрь.

Она даже думать не могла о коробках и банках с едой, на которые он смотрел.

— Я не думаю, что смогу…

— Как насчет супа? — спросил он, держа в руке консервную банку с супом из индюшатины и риса. — Тебе слишком жарко для этого? Но это, вероятно, будет лучшей едой для твоего желудка.

— Ладно.

Видя его настойчивость, она поняла, что легче уступить. Она наблюдала, как он открыл банку и вылил ее содержимое в миску. Пока суп готовился в микроволновой печке, он достал английские лепешки из хлебницы, вытащил одну из упаковки и положил ее в тостер.

— Ну хорошо, — сказала она, глядя на него, — а что ты ел за последние полтора дня?

Он улыбнулся:

— Больше, чем ты. По крайней мере, я съел достаточно, чтобы поддерживать жизнь.

Он поставил суп и приготовленную в тостере английскую лепешку на стол, прямо перед ней, и проследил, чтобы она поела. Суп казался безвкусным, было невозможно проглотить лепешку, и она оставила ее на тарелке.

В десять часов они забрались в ее огромную двуспальную кровать. Как раз в это время начинались новости. Она очень хотела увидеть репортаж с пресс-конференции. Исчезновение скаутов и их лидера было первым сюжетом. — Этим вечером по-прежнему нет никаких вестей о двух пропавших восьмилетних девочках-скаутах из Вены (США) и их лидера, — сказал ведущий новостей. Его лицо было мрачным, но какое ему было до этого дело? Он пересказывал истории, подобные этой, каждый день. Жаннин вдруг поняла, каково это — быть по другую сторону этих историй в новостях. Для общественности исчезновение троих людей было лишь еще одной трагедией; для их семей это было крушением миров.

41

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор