Оценить:

Мыши Рис Гордон




31

— Мама? — решилась я произнести то, что беспокоило меня все утро. — Как ты думаешь, тот фермер видел нас?

— Видел, определенно видел, — ответила она. — Но не думаю, что он видел, чем мы занимаемся, если ты понимаешь, о чем я. Он был слишком далеко и ехал довольно быстро. Он просто видел, как две женщины копаются в саду, пусть даже и в халатах, — вот и все, обычное дело. Во всяком случае, в деревне.

Я улыбнулась, испытывая облегчение от ее невозмутимости. Моя улыбка непроизвольно трансформировалась в смачный зевок.

— Господи, у меня глаза слипаются!

Мама взяла меня за подбородок и вгляделась в мое лицо:

— У тебя глаза очень красные. Если Роджер или миссис Харрис что-нибудь спросят, просто скажи, что вчера вечером мы выпили слишком много вина, празднуя твой день рождения, и сегодня ты страдаешь от похмелья.

— Неплохая идея, — сказала я. — Тем более что именно так я себя и чувствую.

Мама допила свой кофе, все это время нервно поглядывая на часы, потом заерзала на стуле, собираясь с мыслями, и это был верный признак того, что она готовится сказать мне что-то важное («Шелли, дорогая, твой папа хочет развода…»). Она сжала мою руку и заглянула мне в глаза:

— Послушай, Шелли, я не знаю, что случится сегодня. Коттедж я привела в порядок, насколько сумела, так что с этим проблем не будет, но постарайся, чтобы на кухню никто не заходил и не поднимался наверх ни при каких обстоятельствах. Если… — и она еще крепче сжала мне руку, — если полиция все-таки придет, сразу же позвони мне. Скажи им, что мама уже едет и будет в течение часа. Не впускай их в дом — даже если у них будет ордер. Они подождут, я уверена, что они подождут. Но если худшее все-таки произойдет и тебя арестуют, не говори ничего и никому — ты слышишь меня? Отказывайся отвечать на любые вопросы. Если хочешь, можешь сказать им, что ты выполняешь мой приказ. — С этими словами она встала из-за стола. — Я должна идти. Нельзя опаздывать.

Я осталась сидеть, все еще в шоке от ее слов: если худшее все-таки произойдет и тебя арестуют… тебя арестуют… тебя арестуют…

— Будь храброй, — сказала мама. — Все образуется, вот увидишь. Поговорим вечером.

Я вяло помахала ей вслед, но она не оглянулась и не послала мне приветственный салют. Она сгорбилась за рулем, ее мысли были полностью сосредоточены на проблеме, которую поставила перед ней прошлая ночь. Наша милая рутина была нарушена — мы не позавтракали вместе на кухне, не поцеловались на пороге. Я не сказала ей, чтобы она была внимательна в дороге, как делала обычно. Все изменилось. Все менялось в нашей жизни: если худшее все-таки произойдет и тебя арестуют…

Я уже собиралась закрыть дверь, когда почувствовала это. Странное ощущение, холодком коснувшееся моей левой щеки, чувство неловкости, заставившее сосредоточиться на том, как я стою, как лежат мои руки, какое у меня выражение лица. Ощущение того, что за мной наблюдают.

Я окинула взглядом деревья и кусты, обрамлявшие гравийную подъездную аллею, зияющую пустоту открытого гаража со стремянкой и канистрой машинного масла, живую изгородь справа, на границе с фермерскими полями, но никого не увидела. Слева от меня тянулся бордюр из цветов и кустарников, за которым просматривался аккуратно подстриженный газон.

И зловещий холмик овального розария.

Ради всего святого, он же мертв! Он мертв!

Я резко захлопнула дверь и дрожащими руками накинула цепочку.

21

Я до сих пор не понимаю, как мне удалось прожить тот день.

После отъезда мамы я сидела за обеденным столом, обмякшая, как марионетка с оборванными нитями. Я просидела, должно быть, часа два, вновь и вновь переживая перипетии прошлой ночи, с той самой минуты, как я проснулась, и до рокового удара по черепу грабителя разделочной доской.

Видимо, мой разум, будучи не в силах объять страшную картину происшедшего, был вынужден возвращаться к тем событиям в отчаянной попытке осмыслить их. У меня не было сил сопротивляться этому, и я, как зомби, сидела, уставившись прямо перед собой в пустоту, в то время как перед моим мысленным взором разворачивалась агония смертельной схватки, причем в замедленном темпе. И когда со смертью грабителя наступал конец, все начиналось заново.

Громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на стуле и вернул в реальность.

Полиция! Это полиция! Но как им удалось так быстро найти нас?

Словно во сне, я медленно двинулась к двери под бешеный аккомпанемент сердцебиения.

Я не должна впускать их, даже если они предъявят ордер. Я не должна впускать их!

Трясущейся рукой я отдернула штору и украдкой выглянула в окно. Во дворе не было ни полицейских машин, ни мигалок, ни офицеров в черной форме с трескучими рациями. На пороге стоял всего лишь Роджер. Роджер, с потрепанным портфелем в руке. Роджер, насвистывающий себе под нос. Роджер, который жмурился, глядя в безоблачное голубое небо.

В то утро Роджер пребывал в исключительно хорошем настроении. Я никогда еще не видела его таким жизнерадостным и разговорчивым, как будто это у него был день рождения, а не у меня. Он подарил мне красивое издание «Ребекки» Дафны дю Морье в твердом переплете и открытку с карикатурной собакой в берете и блузе художника с пожеланием: «Я хочу нарисовать что-то особенное к твоему дню рождения», а на развороте было продолжение: «ТАК ЧТО ДАВАЙ КУТИТЬ».

Ценой невероятных усилий мне удалось разыграть нечто похожее на девичий восторг, чего и ожидал Роджер, в то время как мой мозг готов был взорваться. От одного лишь упоминания о дне рождения, который отныне ассоциировался с отнюдь не праздничными событиями (Что это?. — Это подарок на день рождения моей дочери. — Что там?), меня бросило в жар, и слезы закипели в глазах, так что пришлось усиленно моргать, чтобы от них избавиться.

31

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор