Оценить:

Стопроцентная блондинка Левитина Наталия




51

В квартире в данный момент находились шестнадцать мужиков в возрасте от трех месяцев до пятидесяти двух лет. И одна-единственная женщина.

– За прекрасную даму пьем стоя! – галантно объявил Валдаев.

Новоселье удалось на славу. Слагаемыми праздника были:

а) обильная выпивка,

б) вкусная закуска,

в) незатейливый милицейский юмор.

Стены дрожали от сочного лошадиного ржанья. Дети были в восторге: за окном сияли звезды, а их все еще не отправляли спать. И только младенец сдался в половине десятого – он до последнего упирался, жмурился, махал ручками. Но сон его сморил…

– Ну вот, а ты боялась, – обнял Машу Здоровякин, когда гости ушли. – А классно как все получилось!

Маша дернула плечом.

– Ты бессовестный парнокопытный утконос! В каком свете ты меня выставил? В доме бардак, я в халате, непричесанная, в холодильнике – пусто! Если бы не Валдаев, я не знаю… Ну почему ты так со мной?!

– Но я ведь звонил! Предупреждал! Я убью эту Люсю! Завтра же!

– Я тебе помогу, – кивнула Маша. – Лапки ей поотрываю и хобот укорочу. А ты настоящий подлец!

– Маша!..

Глубокой ночью, в детской, у кроватки Стасика, Мария не выдержала и принялась плакать. Рыдания клокотали в горле, слезы катились из глаз. Маше было ужасно себя жаль. Илья выставил ее на всеобщее обозрение как раз в тот момент, когда она меньше всего соответствовала голливудскому стандарту. Пусть он сделал это нечаянно, но она была страшно унижена.


А Люсьен отлично провела незапланированный выходной. Она посетила кинотеатр и посмотрела фильм с Брэдом Питтом и Джорджем Клуни. В ленте участвовала также и Джулия Робертс. На фоне двух красавцев она выглядела совершенно безлико. «И чего в ней режиссеры находят? – задумалась девушка. – За что ей платят по двадцать миллионов наших родных российских баксиков?»

Потом Люся славно посидела в кафе на первом этаже кинотеатра. Она растратила на десерты, кофе и коктейль все деньги, выданные Машей на покупку лекарств.

И только глубоким вечером универсальная помощница Здоровякиных добралась домой. Она занимала одну комнату в коммуналке и жила одна. Ни мамой-инвалидом, ни маленьким братом Люся не была обременена. Ее мать – крепкая, горластая крановщица – обитала на другом конце города и виделась с дочерью от силы раз в два месяца.

Глава 19
Загадочный визит лейтенанта Воробьева

Если ледяной душ, устроенный Платоновым, заставил Настю критически взглянуть на свое существование, то сейчас она вновь плыла по течению. Анастасия опять попала в комфортную среду, не располагающую к самоанализу. Зачем? Все было прекрасно. Ну, почти.

Открытие персональной выставки для Атаманова совпало с открытием Анастасии – так Колумб открыл новые земли, а Магеллан – новый путь. «А теперь скажите мне, что внешность и шмотки – не главное! – думала Настя. – Да, не главное. Но если ты плохо одета и лохмата, как дикобраз, ни у кого и не возникнет желания узнать твою истинную ценность. Искусство самопрезентации – великое дело».

Действительно, после вечеринки в «Фонтенуа» художник сделал огромный шаг в сторону Анастасии. Даже не шаг, а кенгуриный прыжок. Когда они ехали домой, прижавшись друг к другу на заднем сиденье автомобиля, Атаманов попытался узнать, кто же у него работает.

Настя, слегка запинаясь, изложила ему свою грустную историю.

– Ну, извини, – сказал Атаманов. – Когда я приглашал в дом экономку, я не рассчитывал на королеву в изгнании. Но приятно, что и говорить, под видом бижутерии получить настоящий бриллиант. Чаще бывает наоборот.

Сравнение с бриллиантом польстило Насте и усилило ее эйфорию.

Всю дорогу домой Атаманов обнимал и целовал бриллиантовую экономку. Правда, в пункте назначения сладкая парочка синхронно вырубилась, едва добравшись до дивана.

Наутро, обнаружив себя в объятиях Атаманова (при полном параде, в мехах и жемчугах), Настя долго лежала не двигаясь. Во-первых, наслаждалась близостью тяжелого, мускулистого тела художника. Во-вторых, ждала, когда он откроет глаза, увидит подругу и начнет осыпать поцелуями.

Но тщетно! Атаманов и не думал просыпаться. Настя поняла, что скорее она обзаведется синдромом сдавливания мягких тканей, чем дождется его пробуждения. И тихонько выбралась из-под массивной туши Атаманова.

Стрелки часов подбирались к двенадцати. Настя готовила обед и вспоминала, как художник целовал ее в машине. При этих воспоминаниях на нее накатывали горячие волны. Или это шел жар от плиты?

«Да, да, да! – думала Настя. – Ну наконец-то его проняло! Вероятно, он и раньше питал ко мне симпатию, но не хотел укладывать наши отношения в пошлую схему «господин – прислуга». Он на корню давил полыхавшее в сердце чувство! Сейчас он проснется, и между нами все решится!»…

Андрей не стал обедать. Появившись в кухне, он буркнул что-то нечленораздельное, аккуратно – взяв за плечи – отодвинул от холодильника Настю и, добравшись до бутылки, долго булькал минералкой. А потом заперся в мастерской и не выходил оттуда целые сутки.

«Творческая личность, – едва не плача, объяснила себе Настя. – Большой оригинал. Его трудно понять…»

– Извини, я, кажется, позволил себе лишнего, – хмуро бросил Атаманов, когда они встретились вновь.

– Ничего страшного, – убито пробормотала Настя. Она искала его взгляд, но художник смотрел в сторону.

– Ты же понимаешь, я был пьян.

– Не стоит оправдываться…

А если бы он не был пьян?

Он не рискнул бы прикоснуться к ней губами?

Неужели она ему противна?

– Я плохо помню тот вечер, – соврала Настя. – Но вроде бы у нас все было прилично.

51

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

загрузка...