Оценить:

Ганнибал: Восхождение Харрис Томас




17

Он попятился от окна, вернулся к себе, испытывая странную тяжесть во всем теле, и снова улегся в постель.

* * *

В камине большой спальни оставалось еще достаточно углей, чтобы их мерцание озаряло потолок. В полутьме граф Лектер сразу же откликнулся на прикосновение леди Мурасаки, на ее голос.

— Я тосковала о тебе так же, как тосковала, когда ты был в тюрьме, — сказала она. — Я вспомнила стихотворение моей прапрабабки Ононо Комаки, написанное тысячу лет тому назад.

— М-м-м…

— Она была очень страстная.

— Мне не терпится услышать, что она сказала.

— Вот ее стихотворение: «Хито ни аван цуки но наки йо ва / омойоките / муне хасириби ни / кокоро йаки ори». Ты чувствуешь, какая музыка звучит в нем?

Европейский слух Роберта Лектера не мог уловить в нем никакой музыки, но, зная, где кроется музыка, он с готовностью ответил:

— Бог мой, ну конечно же! Скажи скорей, что это значит.


Его не видеть мне
безлунной этой ночью.
Лежу без сна я,
грудь горит в огне,
желанье сердце точит.

— Боже мой, Сава!

Она очень тонко позаботилась о том, чтобы он мог избежать излишних усилий.

* * *

В большом зале замка высокие напольные часы сообщают о том, что время позднее, их приятный мягкий звон разносится по коридорам. Собака, спавшая на своем месте, поднимает голову и тринадцать раз коротко лает, отвечая часам. Ганнибал в своей чистейшей постели ворочается с боку на бок, не просыпаясь. И видит сны.

* * *

…Воздух в амбаре холодный, а детей раздели до пояса, чтобы Голубоглазый и Перепончатый могли ощупать их плечи и руки выше локтей — достаточно ли на них мяса. Остальные мародеры позади них фыркают и толкутся по амбару, словно гиены, вынужденные ждать. Тут же человек, который всегда раньше всех тянет свою плошку. Мика кашляет, она вся горит, она отворачивает лицо от их зловонного дыхания. Голубоглазый хватает цепь, обвивающую шеи Мики и Ганнибала. Кровь и перья от птичьей кожи, которую он вылизывал, облепили его физиономию.

Голос Плошки искажен нетерпением:

— Бери ее, она все равно вот-вот подохнет. А он еще немного побудет све-е-е-женьким.

Голубоглазый говорит Мике ужасные, фальшивые слова:

— Пойдем поиграем! Пойдем поиграем! — и затягивает песню. Перепончатый подхватывает:


Ein Mannlein steht im Walde ganz still und stumm,
Es hat fon lauter Purpur ein Mantelein um…

Плошка тащит свою плошку, Перепончатый берет топор, Голубоглазый хватает Мику, и Ганнибал с криком бросается на него, впивается зубами ему в щеку, Мика изгибается, оглядывается, чтобы увидеть Ганнибала, — Голубоглазый поднял ее за обе руки, она висит, не доставая ногами до пола.

* * *

— Мика! Мика!

Крик прозвенел по всем каменным коридорам замка, и граф Лектер с леди Мурасаки вбежали в комнату Ганнибала. Мальчик разорвал зубами подушку, перья летали по всей комнате.

Ганнибал рычал и визжал, метался из стороны в сторону, пытался драться, скрипел зубами. Граф Лектер лег на него всем телом и стянул ему руки одеялом.

— Тише, тише! — приговаривал он.

Боясь, что Ганнибал прикусит себе язык, леди Мурасаки сорвала пояс со своего кимоно, пальцами зажала мальчику нос, так что он был вынужден открыть рот, и просунула пояс ему между зубами.

Он вздрогнул и затих — так умирает птица. Кимоно леди Мурасаки распахнулось, она прижала голову Ганнибала к груди и держала ее так, чувствуя на обнаженной коже его лицо, мокрое от гневных слез, с прилипшими к щекам перьями от подушки.

Но вопрос свой она задала графу:

— Ну как ты, в порядке?

16

Ганнибал поднялся рано, умыл лицо — на ночном столике стояли кувшин с водой и умывальный таз. В воде плавало одинокое перышко. Прошедшая ночь помнилась ему смутно и путано.

За спиной Ганнибал услышал шорох бумаги о каменный пол: под дверь просунули конверт. К записке была приколота веточка красной ивы. Прежде чем прочесть записку, Ганнибал поднес листок бумаги к лицу, держа его в сложенных ковшиком ладонях.

...

Ганнибал!

Я буду чрезвычайно рада, если ты навестишь меня в моей гостиной в час Козерога. (Во Франции это 10 часов утра.)

* * *

Ганнибал Лектер, тринадцати лет от роду, с приглаженными с помощью воды волосами, остановился перед закрытой дверью гостиной. Он услышал лютню. Это была другая мелодия, не та, которую он слышал из банного домика. Он постучал.

— Входи.

Он вошел в помещение, удачно сочетавшее в себе рабочую комнату и гостиную, с пяльцами для шитья, поставленными у самого окна, и мольбертом для занятий каллиграфией.

Леди Мурасаки сидела у низенького чайного столика. Ее волосы были уложены в высокую прическу и заколоты эбонитовыми шпильками. Рукава ее кимоно шелестели: она ставила в вазу цветы.

Вежливость, хорошие манеры, присущие разным культурам, вполне уживаются между собой, поскольку цель у них одна. Леди Мурасаки приветствовала Ганнибала, склонив голову медленным, грациозным движением.

А Ганнибал поклонился ей, согнувшись в поясе, как учил его отец. Он заметил, как голубоватые колечки дыма от курящихся благовоний проплыли на фоне окна, словно пролетевшая вдали стайка птиц, заметил и голубую жилку на внутренней стороне руки леди Мурасаки, державшей цветок, и то, как розово светилось ее ухо, просвеченное солнцем. Лютня Чиотихо звучала из-за скрывавшей девушку ширмы.

Леди Мурасаки пригласила Ганнибала сесть напротив нее. Голос ее — приятный альт, в котором порой слышались нотки, несвойственные европейской гамме. Для Ганнибала ее речь звучала словно музыка, порой улавливаемая вдыхании ветра.

Загрузка...
17

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...