Оценить:

Остров без сокровищ Точинов Виктор




75

Доказать это просто. Достаточно еще раз внимательно прочитать рассказ Хокинса о том, как он шел по острову (к яме шел, маршрутом Флинта). Джим не врет нам о том, что видел на пути, – до тех пор не врет, пока не начинается художественный свист о возвращении на болото.

Итак, читаем вдумчиво, но обращаем внимание лишь на одно: что у Джима под ногами. Что за почва, что за растительность… Покинув низменное, болотистое место высадки, Хокинс «вышел на опушку открытой песчаной равнины, около мили длиной, где росли редкие сосны». Песок… Затем, очевидно, он идет по каменистому участку, хотя до горы еще далеко, – но Джим видит греющуюся на камнях змею. Камень… Затем он попадает в чащу вечнозеленых дубов: «они росли на песке, очень низкие, словно кусты терновника». Снова песок… Затем упоминается песчаный откос, но как раз в этом моменте рассказ начинает вызывать сомнения, потому что за откосом Хокинс снова уткнулся в болото, где делать ему было нечего и куда он попасть не мог.

Описание почв на маршруте Джима идеально укладывается в нашу логическую схему! Он шагает по песку, по камням, снова по песку… И при том ни слова о траве под ногами, о мхе, о папоротнике, о низкорослом кустарнике, – о чем-то, что можно вытоптать.

На песке следы останутся, но быстро исчезнут от дождя и ветра. Если срубить большую густую ветку и проволочить по следу после финальной ходки – исчезнут еще быстрее.

Сделаем контрольный выстрел. Посмотрим, что под ногами у Джима и пиратов Сильвера, когда они подходят к яме совсем с другого направления.

А под ногами у них неназванные вьющиеся травы (Хокинс не ботаник и название трав не знает). Еще под ногами у них заросли дрока. А еще – «просторные, выжженные солнечным зноем поляны»; песок и камень солнце выжечь не может, какая-то растительность на полянах была, хоть и пожухла от солнца.

Сомнений не осталось. Флинт зарыл денежки не под первым попавшимся приметным деревом, а под тщательно выбранным – от места выгрузки к нему можно было ходить напрямую (с тяжкой ношей не попетляешь), и при этом не оставив натоптанной тропы. Предусмотрительный человек… А Бен Ганн – не очень. Поэтому первый был капитаном, а второй – пиратом-неудачником.

В защиту простоватого Бена можно привести лишь один довод: башмаки его быстро развалились, а босиком по каменистым осыпям, по острым осколкам камня много не проходить. Да еще с тяжелым грузом и извилистым маршрутом. Поневоле приходилось ходить напрямик по траве и мягкому мху, вытаптывая их.

Доказывает существование тропы и небывалая щедрость Бена. Единолично владея сокровищем в 700 000 фунтов стерлингов, он оставил себе всего тысячу, а остальное отдал сквайру Трелони. За проезд в Европу. Бен Ганн, конечно, мастер покутить и промотать денежки, но тут он побил не только собственные, но и все мировые рекорды: 699 000 за билет в один конец… Ах да, еще за знаменитый кусочек пармезана. Даже с пармезаном – многовато.

Если бы сокровище исчезло из ямы бесследно, так, что не найти, – стал бы Ганн с ним столь легко расставаться? Нет, конечно же. Пусть не половину, но хотя бы процентов десять выторговал бы. А вот если кладоискатели, разрешив свои проблемы с пиратами, придут к яме, обнаружат отсутствие клада, – и по тропе, как по проспекту, заявятся в гости к Бену? В пещеру с золотом? Совсем иной расклад, и тут уж не до жиру, урвать бы хоть что-то, начнешь требовать большего – можно лишиться всего и вновь остаться на острове. И ничего не исправить, не перепрятать богатство, – в одиночку это опять месяцы тяжкой работы. Хотя нельзя исключать, что пару мешков с монетами и десяток слитков Бен после появления «Испаньолы» заначить успел, закопав в укромном местечке.

Что же сделал Джим, обнаружив тропу Бена Ганна?

Он пошагал по тропе. Проверил пистолет и пошагал. Боялся, наверное, но удержаться не мог. Слишком сильный перепад эмоций: великие надежды – колоссальное разочарование – и вновь призрак надежды. Не мог уйти Хокинс с тропы, не проверив, в чем дело. Спать и есть бы не смог, если бы ушел.

Вот тогда-то, на подходе к пещере, ему и преградил путь островитянин Бен Ганн.

Не раньше и не позже.

Глава семнадцатая
Знаменитая вертлюжная пушка или Песня о бедном Томе

Пока Джим Хокинс и Бен Ганн приглядываются друг к другу, готовясь вступить в разговор, вернемся к остальным кладоискателям. К их отплытию на ялике с «Испаньолы» и к первому выстрелу, положившему начало кровавой бойне.

Сочиняя вставные главы для мемуара Хокинса, доктор Ливси наверняка сообразил, что изложение событий получается не совсем красивое: он и его товарищи постоянно именуют матросов пиратами, разбойниками, мятежниками, – но это всего лишь эмоциональные оценки.

А если рассматривать исключительно факты, то выясняется: первый выстрел в развязанной войне сделал сквайр Трелони. И первый убитый на его совести. До того никаких реальных проявлений пиратства, разбоя и мятежа не наблюдалось.

Неприглядная картина явно нуждалась в ретуши… Ливси, как опытный военный, решил ударить сразу с двух флангов, для большей надежности.

Он весьма настойчиво попросил Хокинса изложить, вернее сказать сочинить, эпизод с убийством честного матроса Тома (мы еще вернемся к тому, как бездарно справился Джим с поставленной задачей).

Сам Ливси слегка подкорректировал последний рейс ялика: пираты, оказывается, уже навели пушку «Испаньолы» на ялик! Готовились разнести ядром лодочку в щепки, а ее пассажиров – в клочки!

В таком случае, конечно же, выстрел сквайра Трелони – законная самооборона и ничто иное. Если тебе к горлу приставляют нож, не грех выстрелить первому.

75

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

загрузка...