Оценить:

Мальчик в полосатой пижаме Бойн Джон




26

«…Уехать из Берлина. И куда!..» — говорила мама.

«…Нет другого выхода, если мы не хотим, чтобы для нас все кончилось…» — раздавался голос отца.

«…Словно это самая нормальная вещь на свете, но это не так, не так…» — кричала мама.

«…Иначе меня заберут и поступят со мной, как…» — возражал отец.

«…И что же из них вырастет в таком месте…» — не унималась мама.

«…С меня хватит, я не желаю больше слушать…» — кипятился отец.

Очевидно, на этом разговор прекратился, потому что почти сразу мама вышла из папиного кабинета, и Бруно заснул.

Спустя пару дней он вернулся домой из школы и обнаружил Марию в своей спальне. Она вытаскивала его пожитки из шкафа, складывая их в четыре больших деревянных сундука, вынимала даже то, что было глубоко запрятано и к чему никто не смел прикасаться. С этого все и началось.

Глава двенадцатая
Как Шмуэль ответил на вопрос Бруно

— Вот что я тебе скажу, — начал Шмуэль. — Я знаю только одно: раньше мы с мамой, папой и моим братом Иосифом жили в небольшой квартирке над мастерской, где папа делал часы. Каждое утро мы завтракали в семь часов, потом шли в школу, а папа чинил часы, которые ему приносили, и мастерил новые. Однажды он подарил мне очень красивые часы, но у меня их больше нет. У них был золотой циферблат, и каждый вечер перед сном я заводил их, и они всегда показывали точное время.

— А куда они подевались? — спросил Бруно.

— Отняли.

— Кто?

— Солдаты, кто же еще, — невозмутимо ответил Шмуэль, словно иначе и быть не может. — А потом все изменилось. Как-то я вернулся домой из школы и увидел, что мама шьет для нас нарукавные повязки и рисует на них звезду. Вот такую.

И он пальцем начертил на пыльной земле звезду.

— Мама велела нам надевать эти повязки каждый раз, когда мы выходим из дома.

— Мой отец тоже носит повязку, — вставил Бруно. На рукаве формы. Очень красивую. Ярко-красную с черно-красным узором.

На пыльной земле со своей стороны ограды он пальцем начертил этот узор.

— Да, но они выглядят по-разному, — заметил Шмуэль.

— У меня никогда не было нарукавной повязки, — сказал Бруно.

— А мне ее повязали, хотя я и не просил.

Бруно постарался приободрить нового друга:

— А я бы не отказался носить повязку. Правда, не знаю, какую предпочел бы, твою или папину.

Пожав плечами, Шмуэль продолжил свой рассказ. В последнее время он не часто вспоминал о своей прежней жизни над часовой мастерской, от этих воспоминаний ему становилось очень грустно.

— Несколько месяцев мы ходили с повязками на рукаве. А потом опять все изменилось. Возвращаюсь домой, а мама говорит, что мы больше не можем жить в нашем доме…

— Со мной случилось то же самое! — воскликнул Бруно, радуясь тому, что он не единственный мальчик на свете, которого вынудили уехать из дома. — Фурор явился к нам на ужин, и — бац! — мне говорят, что мы переезжаем. Ненавижу это место, — добавил он, повысив голос. — Он тоже приходил к вам, а потом заставил ехать сюда?

— Нет, но когда нам сказали, что мы больше не можем жить в нашем доме, нам пришлось переехать в другой район Кракова. Там солдаты построили высокую стену, и мама, папа, брат и я, все стали жить в одной комнате.

— Все вместе? — переспросил Бруно. — В одной комнате?

— И не только мы. С нами жила еще одна семья, те мама и папа все время ссорились, а их старший сын, здоровый такой, бил меня, даже когда я ничего плохого не делал.

— Не может быть, чтобы вы все жили в одной комнате, — засомневался Бруно. — Так не бывает.

— Но так было, — горячо возразил Шмуэль. — Одиннадцать человек.

Бруно собрался было поспорить — он и представить не мог, каким образом одиннадцать человек способны уместиться в одной комнате, — но передумал.

— Мы жили там какое-то время, — продолжал Шмуэль. — В комнате было маленькое окошко, но я не любил в него смотреть, потому что видно было только стену, а я ее ненавидел, ведь она отделяла нас от нашего дома. И район тот плохой, всегда очень шумно и невозможно заснуть. И я ненавидел Лукаша, того мальчика, что бил меня, даже когда я не делал ничего дурного.

— Гретель тоже иногда меня бьет, — признался Бруно. — Она моя сестра, пояснил он. — Безнадежный случай. Но скоро я вырасту и стану сильнее ее, и тогда посмотрим, кто кого.

— А потом наступил день, когда приехали солдаты на огромных грузовиках. — Гретель, похоже, не заинтересовала Шмуэля. — И всем велели выйти на улицу. Многие не хотели выходить, прятались где только можно, но, по-моему, в конце концов всех отловили. Нас запихнули в грузовик и отвезли на вокзал, там мы сели в поезд…

Шмуэль умолк, закусив губу. Бруно показалось, что он сейчас заплачет, и он не понимал почему.

— В поезде было ужасно. — Очевидно, Шмуэлю удалось взять себя в руки. — Во-первых, в вагоне было очень тесно. И нечем дышать. И мерзко воняло.

— Это потому, что вы все ринулись в один и тот же поезд. — Бруно припомнил, как он сам покидал Берлин. — Когда мы ехали сюда, вдоль платформы стояло два поезда, но все хотели попасть только в один из них, а второго будто и не замечали. Мы же сели во второй. Вам тоже надо было так сделать.

— Вряд ли бы нам позволили. Мы не могли выйти из вагона.

— Двери находятся в конце вагона, — подсказал Бруно.

— Там не было дверей.

— Ну конечно, были, — вздохнул Бруно. — В самом конце. Сразу за буфетом.

— Никаких дверей, — настаивал Шмуэль. — Если бы они были, мы бы все повыскакивали наружу.

Бруно буркнул себе под нос что-то вроде «конечно, были», но громко повторять не стал.

26

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...