Оценить:

Смело мы в бой пойдем… Орлов Борис, Авраменко Александр, Еще Кошелев Александр




42

— Ложись на пол, дуры-девки! Там пуля не достанет!

А для дополнения картины из винтовки своей в потолок: Ба-БАХ! Сразу легли, не разговаривая. А то, что половина из них чувств лишилась и в обмороке оказалась, так это ерунда. Сева опять к окошку прильнул, а красные уже совсем близко. Не выдержал он, прицелился в командира и выстрелил. Попал, правда, не туда, куда целили, а в ногу. Рухнул на брусчатку их главный, да в запале подняться попытался. Тут ему второй пулей и всадил юнкер вновь, пришпилил сволочь к земле. А когда следующего мятежника стал выцеливать, так Телеграф будто взорвался: сразу грянул залп, а следом и пулемёты ударили. Никто и понять ничего не успел, как половина атакующих сразу на земле оказалась, а когда уцелевшие назад побежали — встретили их недавние товарищи огнём заградительным из, двух «шошей» по звуку. Обрадовался Сева, пускай они друг друга бьют, нам легче будет. И только додумал, как дверь сзади открылась и голос такой знакомый, юнкера Никольского:

— Соколов, к командиру!..

Понурил голову портупей-юнкер и побрёл прочь из комнаты. Знает, что сейчас его продраят с песочком за то, что самовольно, без приказа стрельбу открыл. И только к двери подошёл, как вдруг всхлипнул Никольский, а из груди у него словно игла показалась. Обмяк первокурсник и вниз пополз, а за спиной у юнкера здоровая морда испитая образовалась…

Да не растерялся тут Соколов и успел сорвать с плеча винтовку. Патрон был в стволе, и он спустил курок. Удар пули, выпущенной в упор, отшвырнул мятежника прочь. Опешили тут бандиты, на секундочку буквально, да хватило этого мига маленького портупей-юнкеру, чтобы затащить Никольского внутрь и дверь захлопнуть, да ключ повернуть. А створки в комнате массивные, дубовые, такие плечом не вышибешь, таран надо. И шуму тут много будет. Стали бандиты прикладами в дверь стучать, но толку у них мало было. А пока долбились, словно дятлы тупоклювые, успел Соколов обойму в винтовке сменить, да Никольскому пакет санитарный к ране приложить, и барышням его поручить. Одна у них бойкая оказалась, курсы милосердные успела закончить, сразу та барышня вокруг раненого захлопотала. А Всеволод винтовку Никольского подобрал и проверил, да рядом с собой поставил. Потом вздохнул, перекрестился и давай стрелять прямо через дверь. Одну обойму выпустил, вторую, и пока перезаряжал, услыхал крик и вопли за дверью. Услыхали дружинники и на выручку подоспели. Перекололи мятежников, с чёрного хода зашедших. Всех. Но пока сам капитан Тучабский лично Всеволода Соколова по имени не назвал, до тех пор портупей-юнкер дверей не открыл и стоял наготове, чтоб в любой момент огонь открыть или в штыки кинуться… Глянул командир, глянул и Гумилёв на Соколова, ничего не сказали и ушли молча. Стоит Сева, губы кусает, чтоб не расплакаться от обиды. Да тут появился дружинник пожилой и велел юнкеру вниз идти. Вышел Всеволод в коридор, и ахнул: не зря он через дверь стрелял. Четверых положил пулями. Отборных, здоровых. Все в кожанках самооборонческих, с повязками жёлтыми. Гвардия. А сам коридор вообще, Мамаево Побоище. Всюду кровь ручьями течёт, мертвецы грудами, вперемежку наши и красные. Внутренности пораскиданы, осколки черепов, прикладами расколотых, кое-где мозги розовые, обрывки кишок человеческих. Ногой ступить некуда, чтобы не влезть во что-нибудь. Этакое. Что после человека остаётся, когда того убивают. Спускается Сева вниз, плохо ему. Мутит. Земля под ногами покачивается. Хорошо, углядел тот дружинник знакомый, беспалый, что белый парнишка совсем, вот-вот сомлеет. Подскочил. Да пощёчину ему, одну, вторую. Первое дело при таком по щекам нахлестать, сразу в себя приходишь. Очнулся Сева. Водички хлебнуть ещё дали. Совсем в себя пришёл. Выделили портупей-юнкеру позицию, как стрелку классному, и стали защитники телеграфа следующей атаки ждать… Да не дождались. Через полчаса в тылу атакующих вспыхнула яростная перестрелка, и вскоре на площадь перед зданием выехали три броневика: один «Гардфорд-Путиловец» и два «Остина». Над машинами развевалось чёрное знамя с молнией в белом круге. Это пришли на выручку рабочие Путиловского Завода, не поддавшиеся большевистской агитации. Вначале они решили держать нейтралитет, но после грабежей и насилия мятежников перешли на сторону дружинников.

…В четыре часа утра две роты юнкеров и 170 дружинников заняли телефонную станцию. Мятежники, еще не протрезвев после вчерашних грабежей сгоряча попытались было отбить телефон назад, но слаженный огонь трех пулеметов охладил пыл наступающих. Установив между собой связь, воинские контингенты и присоединившиеся к ним боевые дружины начали согласованными ударами быстро очищать город от мятежников. 10 и 11 мая в городе шли ожесточенные бои, но уже 12 накал боев спал, мятежники стали сдаваться. 13 мая в Санкт-Петербурге воцарился мир. К концу июля 1925 года красный мятеж был окончательно подавлен. Еще скрывались в горах Кавказа и лесах Белоруссии незначительные остатки боевиков, возглавляемые соответственно Камо (Тер-Петросяном) и Махно, но в целом все было кончено. Правительство, сочтя Петроград слишком неспокойным городом, приняло решение о переносе столицы России в Москву. Казалось, что политическая ситуация в стране стабилизировалась. Однако так только казалось…

Эрнст Хейнкель. Конструктор. Москва. 1928 год

Я вспоминаю страшный 1928 год… Прибыл по вопросу закупки в России некоторых металлов для поставки в Германию. Приехал в Москву зимой, правда, уже в конце, в феврале. Но для России февраль, это можно сказать, ещё только середина. Взял я извозчика на вокзале и велел себя в посольство отвезти. А ветер сильный, метель свирепствует. И темно на улицах, даже жутко становится. Фонари не горят, редко когда в окнах лампочку увидишь. Вдоль улиц очереди, словно змеи исполинские. Мрачные, молчаливые. Безнадёжностью от них прямо тянет, словно запахом. Кое-где, прямо возле толп костры горят, греются. Входы во дворы решётками металлическими забраны, а возле них охрана. Из жильцов. Словом, страшно мне стало. Извозчик молчит. Только ветер воет и снег под полозьями повизгивает. Жутко.

42

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор