Оценить:

Земля соленых скал Сат-Ок




10

Танто остался около палатки и, наверное, знал все, о чем говорили воины. Меня охватывала все большая тревога, потому что я видел, как Танто несколько раз сжимал кулаки, а раз даже схватился за рукоятку ножа, висевшего у него на поясе. Снова послышался голос отца, повторившего несколько раз имя Вап-нап-ао. Потом раздались голоса Овасеса и Горькой Ягоды. Глуховатый Большое Крыло говорил громче других, и мы хорошо слышали его слова о том, что над селением нашего племени снова, как в дни его молодости, собираются черные тучи. Опять заговорил отец, но как раз тогда Танто приказал нам ползти прочь и сам пополз вслед за нами.

Когда мы вернулись под тень сосен, я схватил его за Руку.

– Танто, – попросил я, – скажи, о чем говорили воины?

Танто наклонился к нам:

– То, о чем они говорили, не предназначалось ни для меня, ни для вас. Я не помню, о чем они говорили.

– Танто…

– Не помню, – повторил он и отошел.

Мы вернулись с Совой в наше типи. Только здесь Сова немного осмелел. Он быстрее меня избавился от страха и потому рассердился на меня.

– Ты – ути и останешься им, а в твоей голове и вправду живут белки. Неужели ты не можешь ничего придумать, чтобы твой брат рассказал нам обо всем? Не можешь?

Я действительно не мог. Я не знал, каким образом можно что-нибудь выведать у брата. Танто слышал весь разговор, а мы только отрывки слов, Танто понял весь смысл слов отца и видел, какие знаки делал шаман, а это и было главным. Но Танто нас прогнал, а сам тоже ушел еще до окончания совета. Наверное, он считал, что ни мы, ни даже он не имеем права знать все мысли старших. Я обиделся на Танто, но не больше. Он, конечно, знал, что делает. И я с раздражением крикнул Сове:

– А в твоей голове бегают хорьки! Ты был вместе со мной и сам мог спросить. Ты же старше меня, и брат скорее бы тебя послушался.

К моему удивлению, Сова не захотел дальше ссориться. Наверное, он больше беспокоился, чем сердился, и только за гневом хотел это беспокойство скрыть от себя и от меня. Мы долго сидели у костра, думая о том, как защитить селение от черных туч, и почему, когда речь идет о белых людях, нашему племени должны угрожать черные тучи.

Но ни до чего мы не додумались. Глаза начали слипаться. Я бросил в огонь немного свежего можжевельника, чтобы отогнать въедливых комаров, и мы легли спать.

Из первого сна нас вырвал тревожный звук бубна и резкий свист рожка. Мы вскочили на ноги и побежали к Месту Большого Костра.

Там пылало пламя трех костров, а вокруг уже собрались все взрослые воины лагеря.

Как предвестие, как призывный сигнал, звучала медленная музыка. Грохотали барабаны, свистели свирели и дудочки, украшенные орлиными перьями, тарахтели трещотки из черепашьих панцирей и оленьих копыт.

На поляну, высоко подпрыгивая, выбежал воин, раскрашенный черными и желтыми полосами. На его ногах были нарисованы звезды и полумесяцы, а с колен и щиколоток свисали конские хвосты. Бедра обтягивала повязка, обшитая перьями ворона. Воин изображал ночь.

Вслед за ним из темноты выскочил огромными прыжками другой танцор – день. На голове его красовался убор из белых орлиных перьев, лицо было покрыто приветственными цветами – белым и голубым, мокасины тоже были светлые, ноги украшены белыми совиными перьями.

Так начался танец, изображавший борьбу дня с ночью, – танец в честь пребывания вождя в лагере.

Мы смотрели на это зрелище широко раскрытыми глазами. Бубны били все быстрее, и все быстрее бились наши сердца. Понемногу мы и сами начали раскачиваться и отбивать ногами такт. Перед глазами мелькали белые перья орла и черные – ворона, а дудки и свирели свистели над головами, как тучи летящих стрел.


Прилетайте, орлы, из-за туч,
Прилетайте, садитесь рядом,
А потом войдите в типи.
Я прошу вас об этом.
Войдите, орлы, к нам приблизьтесь,
Поселитесь в наших палатках.

Глава IV

Когда кончается лето, вава – дикий гусь улетает на юг. Над чащей начинает петь кей-вей-кеен – северо-западный ветер. Потом снова снег пригибает к земле белые березы, мороз сковывает льдом озеро. Зимой волчьи стаи, собираясь на охоту, воют на луну, поют Песню Смерти одиноким лосям и оленям.

Мы учимся ставить силки, ловить рыбу в прорубях, ходить в одиночку в чаще, управлять собачьими упряжками. Быстро бегут дни, недели, месяцы. Трудно обо всем рассказать – не все сохранила память.

И вот слышится над чащей крик возвращающихся гусей. Брат мокве – медведь вылезает из зимней берлоги. Медведица выводит малышей на теплый солнечный свет. Братья бобры высовывают круглые головы над водой у своих плотин.

Молодые Волки начинают учиться ездить верхом и строить лодки. Быстрое весеннее течение несет березовое каноэ, как ветер. Потом река успокаивается – уже лето. Мы плывем на мелководье, где греются на горячем летнем солнце жирные щуки.

Мы уже не так малы и беспомощны, как в первые месяцы жизни в лагере. Овасес скуп на слова, зато щедр на ремень. Но еще щедрее отдает он нам свои знания. Он знает, что наилучшим учителем бывает нужда и необходимость. Поэтому на третий и четвертый годы пребывания в лагере он вводит новый обычай: кто не сумеет добыть зверя, тот… не ест. Такие испытания продолжаются сначала неделю, потом две, три…

И вот на пятый год школы природы, с начала месяца Ягод и до первого снега, мы должны рассчитывать только на собственное копье и лук, на сообразительность следопыта и зоркость охотника. Но в этих испытаниях мы не одиноки. Некоторые мальчики – лучшие следопыты, у других даже птица не уйдет от стрелы, а третьи умеют подманивать зверя или находить новые рыбные места. Поэтому один помогает другому. А собственноручно добытый кролик в тысячу раз вкуснее, чем подаренный старшими медвежий окорок.

Загрузка...
10

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...