Оценить:

Стервятник Бушков Александр




4

– Ого, какие ты слова выучил… За скверные спортивные результаты, доцент, скажу тебе, как на исповеди. Все, понимаешь ли, успели разбежаться, а я не разбежался, вот мне судейская коллегия за последнее место в беге и влепила от всей своей сучьей души… Такие пироги. – Он потянулся и вполне нормальным уже голосом сказал: – Ничего, сейчас сяду на крокодила, как белый человек, а если проводничка попадется понимающая, будет совсем прекрасно… Выпить ничего нет? У меня капуста есть, не сомневайся, подсобрали кенты…

– Да нет, не держу…

– Оно и видно – любитель… Что, зарплату задержали за полгода, баба с короедами на шее? И хорошо хоть, машина пока тянет?

– Ну да, – сказал Родион. Рассказывать, как все обстоит на самом деле, он не собирался – было бы еще унизительнее, наверняка…

– Эх, жвачные… – беззлобно сказал чернявый, глубоко затягиваясь. В полумраке его длинное костистое лицо из-за глубоких теней и впалых щек казалось похожим на череп. – Нет, я бы от такого расклада сдох, посади меня на твое место. Зуб даю.

– А что делать? – пожал плечами Родион.

– Воровать, – веско сказал чернявый. – Как говорил товарищ Емелька, не тот, что корешился со щукой, а тот, что Пугачев, лучше полета лет прожить орлом, чем три сотни вороном… Проходил в школе такую книжку, а? То-то.

– А потом – туда? – Родион дернул головой назад.

Чернявый понял. Поморщился:

– Ну и что? Если есть в хребтине железо, ты и там живешь орлом, а не рогометом, или, уж берем крайний случай, козлом… Главное, доцент, жить так, чтобы сам себя уважал. Усек?

Он говорил веско, с едва уловимой ноткой брезгливого превосходства. Родион молчал – просто не знал, что ответить. После долгого молчания спросил:

– А как там – хреново?

– Кому как, я ж тебе говорил… Все зависит от железа в позвоночнике. Слабых гнут через колено и ставят раком… А слабость, доцент, вовсе не обязательно от мышцы зависит, не в том дело… – Он вдруг хлопнул Родиона по боку. – Эй, притормози, возьму пойла в стекляшке…

Машина остановилась в длинной полосе густой тени меж двумя далеко отстоящими друг от друга фонарями. Справа тянулись прокопченные кирпичные домишки довоенной постройки, слева лежал широкий пустырь, далеко впереди яркой полосой светился проспект Авиаторов, и слева видны были ритмично мигающие красные и зеленые лампочки, изображавшие выхлопы из сопла установленного на косом постаменте истребителя МИГ-25. Киоск со слабо освещенными изнутри решетками остался сзади, метрах в сорока.

Уловив краешком глаза движение, Родион посмотрел назад. Чернявый, с пластиковым пакетом в руке, несся длинными бесшумными прыжками, словно призрак из дурного сна. С маху запрыгнув на сиденье, прижав к животу стеклянно позвякивавший пакет, рявкнул:

– Гони, на хер! Живо!

Каким-то шальным озарением Родион мгновенно все понял – и рванул с места под визг покрышек. Кирпичные домики словно отпрыгнули назад, из-под колес метнулась на обочину худая дворняга, они в минуту домчали до белевшего слева истребителя, и чернявый скомандовал:

– Хорош паниковать, поворачивай культурно и езжай по всем правилам… Оторвались. Тормозни-ка и давай во двор… Да не трясись ты, не обижу… Кто ж из-за таких пустяков режет подельников, очкастая твоя голова? – и довольно рассмеялся. – С почином, интеллихенция…

Родион загнал машину в темноватый двор пятиэтажки, чуть подрагивавшими пальцами вытащил из пачки сигарету. Чернявый преспокойно извлек из пакета бутылку водки, моментально свернул пробку и, взболтнув содержимое, сунул горлышко в рот. С наслаждением вытер губы ладонью, шумно выдохнул:

– Х-хух… Вот тебе, доцент, урок наглядной работы. Минута дела – и крести козыри… Настоящей работой это, конечно, не назовешь, так, грошик на бедность… Все равно в дороге не помешает, бумажки эти лишними не бывают. Ну, что там у нас? – Он вывалил на колени кучу мятых купюр, быстро поворошил их кончиками пальцев, захватив горстью часть, кинул в ящичек: – Твой законный процент, только, я тебя душевно умоляю, не становись ты в позу и не вякай. Конфет бабе купишь. Дорогих, с начинкой. Авось минет тебе на радостях сделает, чтобы улестить добытчика… Поехали. Головой не верти и соблюдай правила. Хвоста за нами не будет – эта сопля чуть под себя со страху не написяла, будь у нее там кнопка, давно бы поблизости «луноход» мотался… А твоего номера она не видела, я ж тебя нарочно тормознул, где потемнее. Ну, понял, как дела делаются? Хоть и мелочевка, зато спина ни на каплю не вспотела и ручек не натрудил… Так и надо жить, доцент, – что твое, то мое, а что мое, то не трожь. Страшно?

– Не знаю, – честно сказал Родион, медленно выводя машину на проспект.

– Ну, если так, может, ты еще и не совсем пропащий… – Он скупо глотнул из горлышка, завинтил пробку. – Ладно, лягу на полку, там и разговеюсь всерьез. Только, я тебя прошу, доцент, не тревожь ментовку. Себе хуже сделаешь. Меня через полчасика и след простынет, а тебя они с превеликой радостью законопатят для отчетности, верно тебе говорю. Сунут в пресс-хату, а там ты, чтоб очко начетверо не порвали, все ларьки, что на этом берегу бомбанули, на себя возьмешь… Усек? То, что мы с тобой провернули, на прокурорской фене отчего-то сурово именуется грабежом… Стой!

Родион резко затормозил, машину увело вправо – покрышки, действительно, были лысые. Подрезавший его темно-вишневый «Чероки», нахально выкатившийся из переулка справа и не уступивший дорогу, как следовало бы, неспешно выехал на проспект, мяукнув клаксоном. За рулем, Родион рассмотрел, сидела совсем молодая девушка – ярко накрашенные губы, затемненные очки, надменно вздернутая головка. На них она и не взглянула – умчалась в сторону центра.

Загрузка...
4

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Загрузка...